Печать

СЕКРЕТНЫЙ ГЕНЕРАЛ

Автор: Administrator.

генерал, секретный

…В заводском музее ОАО «Мотовилихинские заводы» проходила встреча, посвященная 100-летию конструктора артиллерийских систем Героя социалистического труда Ф.Ф. Петрова (1902-1978). Студентов техникума имени Славянова, пришедших в музей, выдающийся конструктор встречал в военном мундире, с множеством наград. Таким импозантным представил его художник. Один из немногих случаев, когда Петров облачился в военный мундир, произошел в июне 1945 года в Кремле, когда все маршалы, полководцы, конструкторы великой Победы сфотографировались с Верховным главнокомандующим. Парадное фото было опубликовано в газете «Правда»; Сталин – в центре, рядом с Жуковым, наш Петров – в третьем ряду. Можно представить, каким был отбор кандидатов для исторического фотоснимка. (Фото перепечатано в газете «Правда» 8 мая 1993 г.)

А в жизни Федор Федорович, оказывается, всегда предпочитал ходить в штатском,  мундир висел в шкафу. Звание у Петрова было – генерал-лейтенант-инженер. При жизни о таких людях, как Петров, было мало известно, это связано с характером их деятельности. Высокая степень засекреченности приводила к тому, что присвоение высокого звания человеку или награда не могли служить поводом для публичного  отмечания. Нет, только маленькое торжество, в узком кругу близких и посвященных.  Многие мотовилихинцы только после смерти Ф.Ф. Петрова узнали, что он еще -  лауреат Ленинской и четырех Государственных премий СССР.

Ряд ценных сведений о секретном генерале мне довелось узнать как раз от одного из его родственников. Накануне столетия конструктора мне позвонил Н.Ф. Суворин и предложил написать о человеке, который оказался незаслуженно забыт. При встрече Николай Федорович передал мне фотографии, ксерокопии документов, и брошюру, на которой стоял гриф «Для служебного пользования, экз. №114». Причем без фамилии автора. Я с удивлением посмотрел на выходные данные: 1984 г., Министерство обороны СССР». Это были автобиографические записки Ф.Ф. Петрова. (Из жизни конструктора. М., 1984).

Строго говоря, военным человеком Федор Петров был только три года, когда проходил действительную службу в Красной Армии, в 1922-25 годах. Затем он поступил с вечернего рабфака в Московское высшее техническое училище имени Баумана, а с третьего курса его перевели на специальное военно-механическое отделение Ленинградского машиностроительного института. Тогда срочно нужны были инженеры для оборонной промышленности. И вот в 1931 году молодого выпускника направили в Мотовилиху.

Эпизод первый. ВСТРЕЧА С «НЕМКОЙ»

В «Записках конструктора» читаем:

«Итак, мечта стать инженером, навеянная еще в юношестве от прочитанных книг, осуществилась! Хотелось скорее проверить себя на деле и убедиться, стану ли я творческим инженером. Не использовав положенного после учебы отпуска, я выехал к новому месту работы, на старинный уральский пушечный завод на Каме, в надежде начать работать конструктором в заводском КБ. Шел мне тогда уже тридцатый год».

На заводе тогда шла реконструкция, производство было довольно примитивным, маломощным. Молодого специалиста направили сначала в механический цех, должность звучала солидно – начальник технического бюро. Но под началом Петрова было два чертежника да одна тележка, и проку от такого бюро было мало.

Первое задание было связано с освоением «немки» - как называли рабочие 152-мм немецкую мортиру «НМ». Ее приобрели по лицензии с чертежами на систему, с технологической документацией и даже некоторой оснасткой, инструментами, приспособлениями. Это был тот краткий период сотрудничества двух стран, когда СССР и Германия, ослабленные после революций и войн, поддерживали друг друга, временно «задружившись» против враждебного окружения. Еще действовал Раппальский мирный договор. На завод приехала группа немецких специалистов. Кстати, в соседнем Свердловске, на Уралмаше, немцев в тот период работало еще больше. Однако в Мотовилихе немецкие технологи и конструктор пробыли почему-то недолго. Не дождавшись испытаний образца мортиры, они отбыли восвояси.

И тогда «в бой» срочно ввели Федора Петрова, теперь он уже стал называться помощником заместителя главного инженера по вопросам механической обработки и сборки мортиры «НМ».

Новая работа для него началась с испытания образца «немки», как он сам пишет, «возкой по уральским дорогам». На деле эта операция выглядела так: мортиру, доставленную из Германии, прицепили к полуторке (полуторатонному грузовику, один экземпляр такой машины еще недавно стоял на крыше здания на пл. Восстания).

Рано утром в погожий весенний день 1932 года Петров вместе с руководителем приемки, усевшись в кабину рядом с шофером, двинулись в путь. Внимательно следили за показаниями спидометра. Но вскоре им уже стало не до соблюдения нужной скорости 12 км/час. Уже через полчаса начались поломки, одна за другой! Лафет, рессора, сцепное устройство… тут уже надо было думать о том, как вообще вернуться на завод.

«Зачалили лафет к заднему мосту грузовика и с грехом пополам дотащили на завод далеко за полночь», - вспоминал конструктор. Серьезное это испытание – русские дороги.

Шума те испытания наделали немало. Как-никак, примера положительного международного сотрудничества не получилось. По всем признакам выходило, что немецкая мортира была испытана совершенно недостаточно. Такой вывод сделал Петров, и правда была на его стороне. Трофейные образцы, взятые уже во время Великой Отечественной войны, подтвердили, что немцы сами вынуждены были дорабатывать тот злополучный, явно сырой образец, который они «сбагрили» стране советов, причем за немалые деньги. Достаточно сказать, что они вынуждены были значительно упрочить лафет и увеличить вес системы более чем на 60 процентов!

Скорее всего, срочный отъезд немецких специалистов из Мотовилихи, до этапа испытаний, был связан как раз с этим обстоятельством. «Чуяла кошка…» Но козлом отпущения в тот напряженный период сделали начальника сборки «НМ», молодого инженера Петрова. Хотя он принимал все меры к тому, чтобы скорее скомплектовать сборку измененными деталями.

«Упреков, нареканий и даже ругани в мой адрес было более чем достаточно, - вспоминал он. - И это несмотря на то, что я работал с большим напряжением сил, бывал дома раз в неделю, оставаясь почти все время в цехе… У меня установились хорошие отношения с рабочими-станочниками и сборщиками. Они увидели во мне человека, болеющего всей душой за производство».

Такая спайка, целеустремленность помогли добиться результата. Главным тогда было – не впадать в уныние, это качество характера Петрова проявилось в полной мере и красоте. План по испытаниям и сдаче мортиры был выполнен. Федор Петров после такого испытания добился своего: его перевели на работу в конструкторское бюро. Правда, с мортирой все равно вышло неладно, и Петрова даже возвращали еще раз на сборку «НМ». В итоге все же немецкая мортира была снята с производства.

Можно сказать, это была первая личная война Федора Петрова с германцем (с  «немкой»). Суровая практика, пройденная им в первой половине 1930-х, рассеяла мнение о том, что немцы создают артиллерийскую технику высокого, непревзойденного уровня. Именно тогда Петров понял, что русские могут и должны делать эту технику лучше, чем хваленые немцы.

На всю жизнь Федор усвоил еще одну важную вещь: каждый выпускник должен обязательно поработать в цеху, обогатить и проверить свои знания непосредственно на производстве, рядом с рабочими.

Эпизод второй. «ПРИДАВАЯ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ ЗНАЧЕНИЕ…»

Своими силами можно создавать системы лучше зарубежных! Вот вывод, к которому, методом проб и ошибок, набив себе кучу шишек, пришел молодой специалист Петров в начале 30-х. Вывод, который придавал ему уверенности и впредь, в течение всей напряженной творческой деятельности во главе КБ.

В том числе и в зарубежной командировке. Весной 1937 года Ф.Ф. Петрова  включили в состав делегации в Чехословакию, на завод «Шкода». По итогам поездки, на совещании в Совете труда и обороны, он высказался против покупки по лицензиям нескольких артиллерийских единиц. (Правоту 35-летнего конструктора странным образом подтвердила печальная судьба другого орудия, 210-мм VX (БР-17), приобретенного в те же годы советскими властями в Чехословакии).

Уверенность в себе. Это свойство очень пригодилось в военные годы. Сегодня хорошо известно, какую важную роль сыграли в битве на Курской дуге советские самоходные установки САУ-122 и САУ-152. Мощная самоходка, созданная на базе танка «КВ» и 152-мм гаубицы-пушки «МЛ-20». Символичное название «КВ», означает «Клим Ворошилов»: к тому времени морально устарели как танк, так и воззрения на военную стратегию и тактику самого маршала Ворошилова. Огневая мощь установки САУ-152  по сравнению с 76-мм пушкой, которой вооружался «КВ», увеличилась в 6,5 раз.

Именно эта установка успешно противостояла немецким танкам «Королевский тигр», самоходным орудиям «Фердинанд». В этом – правда истории, какие бы фантастические версии ни придумывали сегодня. В том числе в кино (вспомните фильм режиссера Шахназарова «Белый тигр»). Между тем, в некоторых публикациях, в том числе отечественных, умалчивается или искажается момент авторства знаменитой самоходки. Создателями этой системы называют кого угодно – то ведущего конструктора танкового завода, поставлявшего шасси, то конструктора завода, на котором Ф.Ф. Петрову довелось разрабатывать гаубицу-пушку «МЛ-20».  Главным создателем чудо-самоходки был коллектив КБ Федора Петрова.

В каких условиях проходила в военную пору работа над совершенствованием артиллерийских систем, можно показать на таком эпизоде…

…Ночью 12 апреля 1943 в квартире конструктора раздался звонок.

- Здравствуйте, товарищ Петров. Это хорошо, что не спите, есть новости…

Было, вообще-то, уже около трех ночи. На проводе - нарком вооружений Д.Ф. Устинов. Поздние переговоры тогда не были в диковинку. Как известно, по ночам работал Сталин, и партийные и советские органы, аппарат, все обкомы, все подчиненные вынуждены были переключаться на ночной график. Дмитрий Федорович сообщил конструктору, с которого мигом слетела вся сонливость, сногсшибательную новость. Только что закончилось заседание ГКО (комитет обороны)… Принято решение об изготовлении и поставке к 1 мая 1943 года на госиспытания пяти опытных образцов 152-мм гаубицы модернизированной.

- Медлить нельзя, товарищ Петров, сами понимаете, времени не осталось совсем, - говорил нарком. – В решении ГКО так и записали: «Придавая исключительное значение…»

- Но, товарищ нарком, у нас нет еще даже рабочих чертежей… - Петров попытался было напомнить о тех трениях и возражениях, которые встретило предложение КБ о разработке нового мощного орудия.

Из-за сомнений членов артиллерийского комитета предложение и было отклонено. Случилось это в начале 1943 года, и Устинов был в курсе всех осложнений. Но в ночном разговоре нарком про это словно забыл. И Федору Федоровичу ничего не оставалось сделать, как заверить наркома в том, что они примут все меры для выполнения задания.

«Я тут же ночью пошел по квартирам, - вспоминает Ф.Ф. Петров, - собирать конструкторов для немедленного начала подготовки рабочей документации гаубицы».

Нужно только представить эту картину: как по ночному сонному поселку идет человек, от одной квартиры к другой, и как реагируют на такие тревожные вызовы другие жители… Наряженная работа, с привлечением всех сил конструкторов началась той же ночью. Государственное задание удалось выполнить в срок, и можно только догадываться, ценой чего и сколько нервов растрачено…

Однако в погожий весенний день, точно 1 мая  1943 года эшелон с пятью орудиями с курьерской скоростью ушел к испытательному полигону. После испытаний образец был принят на вооружение.

Позднее, воскрешая в памяти те дни, ту самоотверженную, дружную работу всего коллектива, у Петрова вырвется такое признание:

«…Сам себе не верю, что все это было реально сделано нами».

Х Х Х

На встрече в заводском музее, с которой я начал рассказ, присутствовал и тогдашний ведущий конструктор завода Валерий Павлович Обухов, многие годы проработавший начальником конструкторского бюро. Он рассказывал о своих впечатлениях от этой легендарной личности:

- Мне довелось встречаться с Петровым еще в 70-е годы (скончался он в 1978-м),  было это в Пензе, на совещании конструкторов. Могу сделать вывод, что Федор Федорович всегда держал руку на пульсе артиллерийской науки. Вклад его огромный, конечно. Один пример: под его непосредственным руководством был усовершенствован снаряд для легендарной теперь «Катюши», которая действительно была в войну грозой для немцев. У меня отец воевал танкистом, так он рассказывал, как «жарила» она противника. А что представлял собой этот усовершенствованный снаряд? Это уже почти неуправляемая ракета.

Сейчас об этом можно говорить в открытую. Хотя раньше степень секретности в профессии конструктора была не в пример высокой. За открытиями конструкторскими охотились все, кому не лень. История сравнительно недавняя: как американцы пытались раскрыть секреты нашей очень эффективной 240-мм самоходной минометной системы «Тюльпан». (В. Гладышев. Incognito в Перми. П., 2012).

В таких людях, как Петров, поражают прежде всего какая-то неукротимость духа, цельность натуры, полная отмобилизованность. Родственник его, Н.Ф. Суворин, рассказывал, что возле кровати Федора Федоровича всегда стоял кульман, чтобы, значит, в любой момент была возможность продолжить работу. И такая странность: конструктор многим казался неприветливым, потому как ходил по улице, не здороваясь, погруженный в свои мысли. Словно боялся, что его отвлекут на какую-нибудь чепуху.

…Жизнь Н.Ф. Суворина также была тесно связана с Мотовилихой. Он вырос в Рабочем поселке, вместе с детьми Петровых, у которых росли сын и две дочери. В 1949 году  окончил военно-механический техникум, ныне колледж имени Славянова. Николай Федорович был ответственным партийным организатором, много лет работал уполномоченным по делам религий. Должен отметить, что на темы конфессий мы с ним смотрели по-разному, в 1980-е годы я выступал в СМИ совсем не с партийных позиций. Но после выхода на пенсию Николай Федорович  почему-то из всех журналистов решил доверить именно мне важную для него тему памяти о Петрове. Не выполнить такой просьбы своего недавнего оппонента я не мог, очерк написал; как выяснилось, наша встреча была последней, вскоре Николай Федорович ушел из жизни.

Подводя некоторые итоги своей деятельности, Ф.Ф. Петров написал в своих кратких воспоминаниях: «…Большим творческим трудом всего нашего коллектива конструкторов было создано и принято на вооружение в предвоенные годы четыре и в период Отечественной войны восемь полевых, танковых и самоходных артиллерийских образцов, что, несомненно, способствовало сокрушительному разгрому ненавистного врага». В послевоенный период Петров работал над созданием более мощных систем, над совершенствованием артиллерийского вооружения нашей армии. Это и танковые пушки, и гаубицы, - всего более двадцати артиллерийских систем.

Не забудем, что Петров имел степень доктора технических наук, многие его «придумки» были на уровне изобретений. Как тут не вспомнить, что родом он из  тульских крестьян, сын кузнеца. Про Петрова говорили: «Если Федору прикажут блоху подковать, он и это сделает. Они из таких…»

Размышляя о деле своей жизни, В.П. Обухов, коллега Петрова из более молодого поколения, высказал еще мысль, которая, судя по запискам, посещала и «секретного генерала»:

- Наша профессия, в принципе, не очень хорошая. Посудите сами: вроде бы работаем на защиту от врагов – но против человека, да еще выпустить надо как можно больше, придумать как можно лучше. Оружие, как ни крути, предназначено для того, чтобы нести смерть – и это сознание накапливается, откладывается на сердце конструктора нравственным грузом. Но всегда есть серьезный «противовес»: наш труд нужен для обороны, это нужно, чтобы защищать Родину, чтобы не быть нам рабами. Русские никогда не будут рабами – эта мысль «грела» и Петрова…

После встречи с молодежью все вышли на открытую площадку музея. Здесь недавно появились новые экспонаты. Экскурсовод ведет посетителей вдоль ряда пушек и установок, словно выстроившихся на парад (отвоевались!),  показывает:

- Вот система Петрова, и вон та - Петров…

Эпизод третий. ВЫРАЖЕНИЕ ПРИЗНАТЕЛЬНОСТИ

После победоносного окончания войны крупным военачальникам и главным конструкторам по приказу Верховного Главнокомандующего было подарено по трофейной немецкой  машине. Но Петров сам машину никогда не водил, не любил это дело, предпочитая ходить пешком. А водила машину его супруга Варвара Ефимовна. Как вспоминал племянник конструктора, у тети Вари сил хватало на все, и за детьми следить, и мужу помогать, исполняя порой роль его личного водителя. Короче, сумела обеспечить своему генералу надежные тылы.

Спустя несколько лет Федор Федорович получил еще один роскошный подарок на колесах, в качестве награды послужила уже отечественная марка «легковушки». Но  и нашу «эмку» (точнее это была уже «Волга» 21-я модель) ждала та же участь, что и «немку»: сам Петров ее упорно игнорировал, водила машину супруга.

Петров предпочитал моцион, во время ходьбы лучше думалось…

Скончался выдающийся конструктор в Москве, похоронен с почестями на Новодевичьем кладбище.

 

Автор: В. ГЛАДЫШЕВ

 

 


Свежие статьи